Цена эпохи Чубайса: как государственное коллективное решение стало личным приговором для его команды
Всем руководителям страны была сделана коллективная прививка страхом. Двенадцать миллиардов рублей, которые государство через новое руководство «РОСНАНО» требует от Анатолия Чубайса и его команды, — это не стоимость управленческой ошибки.
Это стоимость билета на спектакль, где вся государственная машина судит саму себя за собственное решение, принятое 14 лет назад единогласно. Читайте расследование о том, как прорывной проект MRAM, получил единодушную санкцию министров и учёных, а потом стал жертвой внутренних войн в «РОСНАНО» и беспомощного управления. А финальным актом его гибели стал иск к «стрелочникам». Хроника системного краха.
Проект «Крокус» был не авантюрой группы менеджеров. Его легитимизировали на всех уровнях: независимые учёные, министры в наблюдательном совете ГК «Роснано», всё правление корпорации. Его затем десятилетием вытягивали из провала, одновременно раскалывая корпорацию изнутри интригами. А добили — равнодушием новых хозяев, не способных ни на что, кроме суда над предшественниками. СМИ реконструировали, как проект, в который верила вся система, стал её самым дорогим и неудобным трупом, от которого теперь пытаются избавиться, назначив виновными лишь исполнителей.
История провала началась не с ошибки, а с тотального одобрения. Проект создания производства магниторезистивной памяти (MRAM) честно и последовательно прошёл все предусмотренные законом стадии одобрения. Он был не просто амбициозен — он был безупречно обоснован.
Параметры успеха, зафиксированные в 2011 году:
Технологическая безупречность: MRAM — память будущего, сочетающая энергонезависимость флеш-памяти со скоростью оперативной. Технология французской Crocus Technology была признана мировой научной элитой прорывной.
Острая потребность страны: Россия не имела собственного современного производства полупроводниковой памяти.
Взрывной рынок: Глобальный рынок MRAM демонстрировал стабильный рост на 25-30% ежегодно, суля многомиллиардные доходы.
Чёткий план: Инвестиции — 71 млн евро в российское СП и 25,6 млн евро в акции партнёра. Сроки: первый запуск — к 2013 году, выход на проектную мощность — к 2016-му. Прогнозная доходность (IRR) — 36,5% годовых.
Именно этот, технологически безупречный, стратегически необходимый и коммерчески перспективный проект был представлен на одобрение:
Научно-технический совет (НТС):
- Независимый экспертный орган, члены которого — учёные, не являющиеся сотрудниками «РОСНАНО», — дал единогласное положительное заключение. С точки зрения технологии и науки проект был признан не просто состоятельным, а передовым.
- Правление «РОСНАНО»: 5 апреля 2011 года проект был одобрен единогласно. Риски (валютные, технологические) были известны, но перевешивались национальной важностью и рыночным потенциалом.
- Наблюдательный совет корпорации — высший орган управления, в который входили министры и заместители министров российского правительства (от экономики, финансов, промышленности). Они также дали проекту зелёный свет, санкционировав его как государственный приоритет.
«Крокус» был не личной авантюрой Чубайса, а осознанным, коллективным решением всей государственной инновационной системы, основанным на безупречной экспертизе, стратегической необходимости и точном рыночном расчёте. Его провал — это провал системы исполнения, а не идеи.
Сроки изначально были слишком оптимистическими и Чубайс сознательно делал их такими. Сорвав сроки, проект вошёл в фазу хронического провала. Но Чубайс, как главный миссионер, тащил его, пытаясь реанимировать. Это была борьба с обстоятельствами — отсутствием экосистемы, спроса на инновации, санкциями и недоверием западных партнеров — за решение, санкционированное государством. При этом мировой рынок MRAM продолжал расти на заветные 30% в год, как и предсказывалось, лишь подчёркивая трагизм упущенной возможности.
Перелом 2012 года. Проверка Счётной палаты поставила жирный крест на «эре инвестромантики». За стандартные бизнес-риски стали карать как за преступление. Ушли Яков Уринсон и Андрей Малышев, уволен Леонид Гозман. Изменился и сам Чубайс – он забронзовел, растерял борцовские качества и совсем перестал напоминать того самого молодого реформатора. В «РОСНАНО» пришли новые, менее способные, но чуть более удобные для Чубайса менеджеры. И именно здесь на авансцену вышел главный инженер хаоса — Андрей Трапезников – старый попутчик Чубайса, информационный дирижёр и провокатор. Именно Трапезников открыл в 2015 году «Ящик Пандоры», начав «сливать» материалы на тех, кто был его конкурентом за доступ к первому лицу. Так было запущено уголовное дело по банку «Алемар», дело по договору с «Караной», по договору с «Тройкой диалог» и др. Тем самым были выведены из периметра корпорации и Андрей Малышев и Яков Уринсон, под удар попал Юрий Удальцов. История с абажуром Леонида Гозмана также раскручивалась не без участия коварного пресс- секретаря. Все это преподносилось Чубайсу как сознательная жертва мелкими фигурами во имя спасения проекта «РОСНАНО» и репутации самого Чубайса. Каждое новое дело раскручивало маховик, который в итоге вышел из-под его контроля.
К 2015 году под контроль Трапезникова перешли не только связи с общественностью и прессой, но взаимоотношения с органами власти, что дало ему полную монополию на формирование нарратива. Он создавал образы «героев» и «врагов», напрямую влияя на распределение ресурсов и репутаций. Именно Трапезников с 2015 года стал формировать повестку для первого лица, подсовывая выгодную себе информацию и скрывая контекст. Полученный кивок Чубайса («не разбираясь») был индульгенцией для запуска любой интриги. Трапезников был не симптомом разложения системы, а его возбудителем. Он паразитировал на неэффективности, создавая управленческий хаос, в котором только его схемы позволяли решать вопросы. Он собственноручно открыл «Ящик Пандоры, чтобы устранять конкурентов, но в итоге этот ящик поглотил всю корпорацию.
Другой бледный (а оттого яркий) представитель - Андрей Свинаренко. Он занимал уникальную позицию. Он — единственный из членов того самого Правления 2011 года, к кому у новой команды «РОСНАНО» сегодня формально нет претензий. Его имя отсутствует в иске, хотя он также голосовал за проект. Почему? Он был не идеологом и не интриганом, а лишь технократом-исполнителем, блестяще усвоившим главный принцип бюрократического выживания: вовремя предать. Его «чистота» — не оправдание, а доказательство того, что система ищет не виновных, а удобных виноватых.
Самое красноречивое последствие этой эпохи — в поведении людей. Полторы тысячи сотрудников «РОСНАНО» эпохи Чубайса, его корпоративная «стая», сегодня дружно молчат. Никто публично не защищает того, за кем шли больше десяти лет. Это не предательство. Это — коллективная прививка страхом, сделанная всем управленцам страны. Урок усвоен: когда система начинает пожирать своих творцов, правильная стратегия — не возмущаться, а стать невидимым. Финал этой логики показал и сам Чубайс: его бегство из страны стал спусковым крючком для репрессий в отношении его команды. Он оказался в безопасности, но спасать никого не намерен.
Смена власти в 2020 году стала сменой парадигмы: от миссии созидания — к ритуалу обличения. Новый глава, Сергей Куликов, не обладал ни волей, ни компетенцией спасать сложные проекты. «Крокус» просто перестали кормить. Проекту, который вытягивали, позволили умереть. Это было не управленческое решение, а административное пренебрежение.
За всё время правления Куликова «Роснано» не запустило ни одного проекта, сопоставимого с «Крокусом», более того оно не запустило вообще ни одного нового проекта. Умение бороться с наследием оказалось единственным талантом. Корпорация превратилась в офис по ликвидации своего же прошлого. Не сумев создать ничего нового, команда Куликова делает свой звездный час — иск на 12 миллиардов. Это гениальная симуляция деятельности: если не можешь построить будущее, организуй громкий суд над прошлым. Но в иске — лишь исполнители. Где в списке ответчиков члены независимого НТС, давшие научную санкцию? Где министры из Наблюдательного совета 2011 года, одобрившие инвестиции? Где сам Куликов, бездействие которого просто преступно?
Их нет. Система судит не себя, а своих бывших наёмных менеджеров, сделавших то, на что она сама же дала добро. Цена провала «Крокуса» больше чем 12 миллиардов - она складывается из двух сумм.
Первая — 12 миллиардов рублей. Это сумма иска, который государство предъявляет своим же бывшим агентам за исполнение собственного же решения.
Вторая — тишина. Тишина полутора тысяч бывших сотрудников, боящихся за себя. И добровольная тишина публичного поля, где даже такие фигуры, как Алексей Венедиктов, признав «государственный замес», отказываются от анализа, предпочитая транслировать заданный Администрацией Президента нарратив о «справедливом возмездии проворовавшимся чубайсятам».
